Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова
Айдар дёргает руку сильнее, но Нурай снова не пускает.
– Они совершенно точно знали, что я могу с лёгкостью это сделать. А я теперь совершенно точно знаю, что не хочу этого делать, не хочу тебя убивать.
Айдар мотает головой, Нурай изменяет захват, переместив его выше к локтю.
– Айдар, пожалуйста.
– Я знал, что тебе нельзя верить.
Ему наконец удаётся высвободиться, но лишь потому что Нурай ослабляет руки. Она тянет к нему пальцы, но он отстраняется. Всё плохо. Я решаю встать на её сторону:
– Я ей верю.
– Прости, что? – вздёргивает брови Айдар.
– Мы ждём объяснений, змейка.
Я беру Нурай за руку, крепко сжимая в знак поддержки.
– Мне было видение. Вероятно, до этого не работало, потому что мы ещё не дошли до нужного места. А прошлое Нурай связано с Таразом и тем, что тут произошло пятнадцать лет назад. Я видела, как албасты украла лёгкое матери Нурай и утопила его в чаше.
– Албасты в городе? – хмурится Арлан. – Они не рискуют шляться по городам далеко от воды.
– У неё украли её вещь.
– Гребень?
– Да.
– Она обязана исполнить желание того, кто завладел её гребнем. – Волк задумчиво откидывается на подушки, сложив руки на груди. – Получается, её кто-то подослал. Но почему?
– Я видела отца Нурай. И вы его знаете. Кайыргали хан.
Айдар с Арланом одновременно подскакивают.
– Какого Ерлика?..
– Ты ничего не путаешь, змейка?
– Видения показывают прошлое, а я лишь пересказываю вам то, что видела сама.
С губ Айдара слетает истеричный смешок.
– Ты хочешь сказать, что Нурай, – он начинает громко, но потом, осознавая всю безумность полученных знаний, почти шепчет: – дочка хана? Нашего хана?!
– И у меня могла была быть сестра. Албасты убила её во чреве, вместе с матерью.
– Убила, выполняя чьё-то желание, – уточняет Арлан.
– Погодите-ка. – Айдар ставит локти на стол и хватается за голову. – Насколько я знаю, ханым107 Акторгын жива и здорова. У них с ханом три сына и никаких дочерей.
– Мою маму звали Акмарал. И она из ру Лошадей.
– Хан взял вторую жену из другого ру? – Айдару опять хочется кричать, но он снова останавливает себя. – Простите. Так же не положено!
– Не положено, – хмуро кивает Арлан.
– Поэтому он прятял её тут, – подтверждаю я. – Её и Нурай. Та ночь, когда напала албасты, Нурай всё видела. Она была ребёнком и от ужаса всё забыла.
– Кто-то решил избавиться от внебрачных детей хана? – предполагает Арлан. – Ханым Акторгын узнала? Но почему не тронули Нурай?
– Албасты спугнули, – говорю я. – Нурай убежала. Может, албасты и не знала, что у хана ещё одна дочь?
– Подождите, а причём здесь я? Почему меня заказали? Заказали тебе. – Айдар заглядывает в глаза Нурай и шепчет: – Тебе, самой ханшайым!
– Никто не знал, что я ханшайым, бен дан! – так же шёпотом отвечает Нурай. – Меня нашёл старик-оружейник, который потом и обучил, а потом я стала наёмницей и работала на плохих ребят.
– Какого Ерлика тут происходит?..
Айдар трёт пальцами виски, пытаясь, видимо, утихомирить головную боль от всего этого вечера.
– А ведь ты представляешь угрозу, Айдар, – вдруг говорит Арлан. – Власть в ханстве передаётся по наследству от отца к сыну. Но ты баксы, а к тому же мужчина. Подумай, сколько людей захотело бы примкнуть к тебе, если бы ты решил захватить власть.
– Что? Править?! – Айдар невесело смеётся. – Вы же знаете, знаете, что я не хочу этого. Я вообще не хотел этой силы и буквально иду просить духов избавить меня от неё!
– Мы-то знаем. А остальные нет. Там, в Бурабае, тебя охраняли. И хорошо, что ты был там. Иначе, подозреваю, тебя убили бы ещё ребёнком, когда ты только получил силу.
Айдар бледнеет и отпивает воды. Нурай легко дотрагивается до его руки и тихо говорит:
– Помнишь, тогда, в Сыгнаке? Мы выпили и я… хотела рассказать тебе. Но не смогла, струсила. Говорю сейчас: я не причиню тебе вреда. Ни тебе, ни кому-либо из вас. Я должна была тебя убить. Но вы поймали меня. Я могла освободиться и сделать это в любой другой момент, а потом получить вторую часть своего золота, но… – Она напряжённо сглатывает, а я чуть сильнее сжимаю свою руку. – Что-то остановило меня. Может, внезапная забота Инжу. Может, Арлан, который таскается с вами как с детьми малыми. Может, ты, Беркут. Ты такой бен дан… Но вы все заботитесь друг о друге, каждый день, что бы ни случилось. Вы… вы как семья. В городах всё иначе. Тут каждый сам за себя.
Я снова обнимаю её. Мы как семья, которой её лишили дважды.
– Я верю тебе, Нурай, – шепчу я, пока она изредка вздрагивает, пытаясь подавить плач.
– И я верю, – вдруг говорит Арлан, и Нурай, поднимая голову, улыбается ему, утирая щёки.
Теперь мы втроём выжидающе смотрим на Айдара. Он вздыхает, закатывает глаза.
– Ты спасла меня от кульдиргиш, – наконец говорит он. – А могла бы оставить, выполнив работу их руками. Я тебе верю.
Он тянет её за руку к себе и обнимает.
– Спасибо, – шепчет она. – Прости, что не сказала раньше. Я должна была, прости.
– Ничего. Зато теперь мы всё знаем. Никаких секретов, помнишь?
– Воровка и Беркут обнимаются, – ухмыляется Арлан. – Я думал, не доживу до этого момента.
– Скучаю по тем временам, когда ты молчал бо́льшую часть дня, – бурчит Айдар, и это заставляет Арлана засмеяться, а потом и нас.
Мы с Нурай изрядно проголодались, так как во всех этих разбирательствах пропустили ужин. Поэтому задерживаемся в чайхане, чтобы набить животы перед сном. Парни остаются составить нам компанию. Воспоминания вернулись к ней частично. Нурай, Юисэ, а ещё было третье имя, данное ей при рождении. Пока что оно покрыто тайной. Нурай делится обрывками памяти о жизни с матерью, но ничего существенного, что могло бы нам помочь составить полную картину произошедшего, ей пока вспомнить не удаётся. Поэтому она рассказывает о своём наставнике и опекуне Чане Дуншэне. Я чувствую её любовь к нему, пусть он уже и не с нами. Мы слушаем её истории о том, как он учил её бою, как он учил её выводить иероглифы кистью на бумаге. Плюётся от лапши, приготовленной на местной кухне, и несколько раз блаженно вспоминает ту самую, которую готовил Дуншэн. Мы слушаем, и никто не смеет её перебивать.
Насчёт комнат на ночь парни тоже уже договорились с хозяином, они были готовы, поэтому после трапезы мы дружно отправляемся наверх.
– Я не знаю, как сегодня усну, – жалуется Айдар, потирая лоб, пока мы поднимаемся по лестнице. – А ещё не знаю, как теперь жить с осознанием, что тебя хотят убить.
Арлан закидывает ему руку на плечо.
– Не переживай, брат. С тобой та, кто заранее почует опасность, и та, кто перережет глотку любому, кто подойдёт к тебе на расстояние вытянутой руки. Ну… и я. Простой воин с простой саблей.
– Не умаляй свои достоинства, Волк.
Нурай выглядит повеселевшей, хотя сегодняшний вечер явно оставил след усталости на её лице.
– Если бы ты не отрубил голову жезтырнак, никого бы из нас здесь не было. Спокойной ночи. – Нурай коротко машет нам рукой, не глядя, и исчезает в комнате, что приготовили для нас с ней.
– И то верно, – улыбается Айдар. – Спокойной ночи. Насколько это возможно, конечно. Ты идёшь, Арлан?
– Да, сейчас.
Айдар замечает, как мы вдвоём неловко мнёмся в проходе, пока не решаясь разойтись. Отворачивает взгляд.
– Ладно. Спокойной ночи, Инжу.
Он заходит в соседнюю комнату и закрывает за собой дверь. Коридор полуосвещён, никого нет, а у меня вспотели
